RUR
EUR
USD
ГлавнаяКаталогВоенные фотографии 1850 - 1917 : Российская Императорская Армия р25
р25. Женский "батальон смерти" Марии Бочкаревой на фронте, в лагере. Добровольческий отряд, 1917г.

р25

Женский "батальон смерти" Марии Бочкаревой на фронте, в лагере. Добровольческий отряд, 1917г.
Размер: 9х14см.
Добавить
в избранное
Товар уже в корзине





Женские батальоны — военные формирования, состоящие исключительно из женщин, созданные Временным правительством, главным образом с пропагандистской целью — поднять патриотический настрой в армии и устыдить собственным примером солдат-мужчин, отказывающихся воевать. Несмотря на это, ограниченно участвовали в боевых действиях Первой мировой войны. Одной из инициаторок их создания была Мария Бочкарёва.

Старший унтер-офицер М. Л. Бочкарёва, находившаяся на фронте с Высочайшего разрешения (так как женщин было запрещено направлять в части действующей армии) с 1914 года к 1917 году, благодаря проявленному героизму, стала знаменитой личностью. М. В. Родзянко, приехавший в апреле с агитационной поездкой на Западный фронт, где служила Бочкарёва, специально попросил о встрече с ней и забрал её с собой в Петроград для агитации за «войну до победного конца» в войсках Петроградского гарнизона и среди делегатов съезда солдатских депутатов Петросовета. В выступлении перед делегатами съезда Бочкарёва впервые высказалась о создании ударных женских «батальонов смерти». После этого её пригласили представить своё предложение на заседании Временного правительства. Мне сказали, что моя идея великолепная, но нужно доложить Верховному Главнокомандующему Брусилову и посоветоваться с ним. Я вместе с Родзянкой поехала в Ставку Брусилова… Брусилов в кабинете мне говорил, что надеетесь ли вы на женщин и что формирование женского батальона является первым в мире. Не могут ли женщины осрамить Россию? Я Брусилову сказала, что я сама в женщинах не уверена, но если вы дадите мне полное полномочие, то я ручаюсь, что мой батальон не осрамит России… Брусилов мне сказал, что он мне верит и будет всячески стараться помогать в деле формирования женского добровольческого батальона. В ряды «ударниц» записывались прежде всего женщины-военнослужащие из фронтовых частей (в Русской императорской армии было небольшое число женщин-военнослужащих, нахождение в армии каждой из которых утверждалось Высочайшим разрешением, среди них были даже георгиевские кавалеры), но также и женщины из гражданского общества — дворянки, курсистки, учительницы, работницы. Большой была доля солдаток и казачек:38. В батальоне Бочкарёвой были представлены как девушки из знаменитых дворянских родов России, так и простые крестьянки и прислуга. Адъютантом Бочкарёвой служила Мария Скрыдлова — дочь адмирала Н. И. Скрыдлова. По национальности женщины-добровольцы были в основном русскими, но среди них встречались и иные национальности — эстонки, латышки, еврейки, англичанка. Численность женских формирований колебалась от 250 до 1500 человек. Появление отряда Бочкарёвой послужило импульсом к формированию женских отрядов в других городах страны (Киев, Минск, Полтава, Харьков, Симбирск, Вятка, Смоленск, Иркутск, Баку, Одесса, Мариуполь), но из-за усиливавшихся процессов разрушения российского государства создание этих женских ударных частей так и не было завершено. Официально на октябрь 1917 года числились: 1-й Петроградский женский Батальон смерти, 2-й Московский женский Батальон смерти, 3-й Кубанский женский ударный батальон (пехотные); Морская женская команда (Ораниенбаум); Кавалерийский 1-й Петроградский батальон Женского Военного Союза; Минская отдельная караульная дружина из женщин-доброволиц. На фронте побывали первые три батальона, в боевых действиях участвовал только 1-й батальон Бочкарёвой.

Как писала российский историк С. А. Солнцева, солдатская масса и Советы приняли «женские батальоны смерти» (впрочем, как и все прочие ударные части) «в штыки». Фронтовики ударниц иначе как «проститутками» не называли. Петроградский Совет в начале июля выступил с требованием расформировать все «женские батальоны» как «непригодные для несения армейской службы» — к тому же, формирование таких батальонов было расценено Петросоветом как «скрытный манёвр буржуазии, желающей вести войну до победного конца».

27 июня 1917 года «батальон смерти» в составе двухсот человек прибыл в действующую армию — в тыловые части 1-го Сибирского армейского корпуса 10-й армии Западного фронта в район Новоспасского леса, севернее города Молодечно, что под Сморгонью. 9 июля 1917 года по планам Ставки Западный фронт должен был перейти в наступление. 7 июля 1917 года 525-му Кюрюк-Дарьинскому пехотному полку 132-й пехотной дивизии, в состав которого входили ударницы, поступил приказ занять позиции на фронте у местечка Крево. «Батальон смерти» находился на правом фланге полка. 8 июля 1917 года он впервые вступил в бой, так как противник, зная о планах русского командования, нанёс упреждающий удар и вклинился в расположение русских войск. За три дня полк отразил 14 атак германских войск. Несколько раз батальон поднимался в контратаки и выбил германцев из занятых накануне русских позиций. Вот что написал полковник В. И. Закржевский в своём рапорте о действиях «батальона смерти»: Отряд Бочкарёвой вёл себя в бою геройски, всё время в передовой линии, неся службу наравне с солдатами. При атаке немцев по своему почину бросился как один в контратаку; подносили патроны, ходили в секреты, а некоторые в разведку; своей работой команда смерти подавала пример храбрости, мужества и спокойствия, поднимала дух солдат и доказала, что каждая из этих женщин-героев достойна звания воина русской революционной армии. По свидетельству самой Бочкарёвой, из 170 человек, участвовавших в боевых действиях, батальон потерял до 30 человек убитыми и до 70 ранеными. Мария Бочкарёва, сама раненная в этом бою в пятый раз, провела полтора месяца в госпитале и была произведена в чин подпоручика. Такие тяжёлые потери среди женщин-добровольцев имели и иные последствия для женских батальонов — 14 августа новый Главковерх генерал Л. Г. Корнилов своим приказом запретил создание новых женских «батальонов смерти» для боевого применения, а уже созданные части предписывалось использовать только на вспомогательных участках (охранные функции, связь, санитарные организации). Это привело к тому, что многие женщины-добровольцы, желавшие сражаться за Россию с оружием в руках, написали заявления с просьбой уволить их из «частей смерти».

Один из женских батальонов смерти (1-й Петроградский, под командованием лейб-гвардии Кексгольмского полка:39 штабс-капитана А. В. Лоскова) в октябре 1917 г. вместе с юнкерами и другими частями, верными присяге, принимал участие в защите Зимнего дворца, в котором располагалось Временное правительство. 25 октября (7 ноября) батальон, расквартированный в районе станции Левашово Финляндской железной дороги, должен был отправиться на Румынский фронт (по планам командования предполагалось каждый из сформированных женских батальонов отправить на фронт для поднятия морального духа воинов-мужчин — по одному на каждый из четырёх фронтов Восточного фронта). Но 24 октября (6 ноября) командир батальона штабс-капитан Лосков получил приказание отправить батальон в Петроград «на парад» (на самом деле для охраны Временного правительства). Лосков, узнав о реальной задаче и не желая втягивать подчинённых в политическое противостояние, вывел весь батальон из Петрограда обратно в Левашово, за исключением 2-й роты (137 человек). Штаб Петроградского военного округа попытался с помощью двух взводов ударниц и частей юнкеров обеспечить разводку Николаевского, Дворцового и Литейного мостов, но советизированные матросы сорвали эту задачу. Рота заняла оборону на первом этаже Зимнего дворца на участке справа от главных ворот до Миллионной улицы. Ночью, в ходе штурма дворца, рота сдалась, была разоружена и уведена в казармы Павловского, затем Гренадерского полка, где с некоторыми ударницами «обращались дурно»— как установила специально созданная комиссия Петроградской городской думы, три ударницы были изнасилованы (хотя, возможно, немногие отважились признаться в этом), одна покончила с собой. Девушка не выдержала известия, что батальон подлежит роспуску, будучи в тяжелой жизненной ситуации, находясь в состоянии тяжелого стресса застрелилась на посту, она была жительницей Парголово, осталась мать с которой у нее были тяжелые взаимоотношения, об этом написала ее сослуживица - Мария Бочарникова. 26 октября (8 ноября) рота была отправлена на место прежней дислокации в Левашово. По воспоминаниям старшего унтер-офицера 1-й Петроградского женского батальона смерти - Марии Бочарниковой написанных в конце 1950-х годов, никаких насилий непосредственно во время большевистского переворота не было. Наоборот во время пребывания в казармах Гренадерского полка их накормили, отнеслись очень сочувственно и тепло. Также эти сведения Мария описала в переписке с эмигрантом Л. Ф. Зуровым который писал книгу о революции и гражданской войне, но не окончил. Насилиям подверглись некоторые ударницы когда возвращались по домам в конце 1917 - начале 1918 гг. после расформирования батальона большевистскими властями, частным образом. Это стало известно позднее из писем близких и непосредственных жертв. Девушки разъезжались по России, на железных дорогах становились объектами издевательств, убийств и изнасилований со стороны разнузданной солдатни, матросов, уголовной толпы.

После Октябрьского переворота ленинский СНК, искавший заключения мира с Германией на "любых условиях", начал ликвидацию остатков Русской Императорской армии и распустил все «ударные части». Женские ударные формирования были расформированы ещё 30 ноября 1917 года Военным советом ещё старого Военного министерства. Незадолго до этого, 19 ноября, был издан приказ о производстве женщин-военнослужащих добровольческих частей в офицеры за боевые заслуги. Тем не менее, многие доброволицы оставались в своих частях до января 1918 года и далее. Некоторые из них перебрались на Дон и приняли участие в борьбе с большевизмом в рядах Белого движения. Самой последней из существовавших ударных частей стал 3-й Кубанский женский ударный батальон, расквартированный в Екатеринодаре — он был расформирован только 26 февраля 1918 г. по причине отказа штаба Кавказского военного округа в его дальнейшем снабжении.